Древнейшие формы религиозного мышления: тотемизм, фетишизм, магия, анимизм

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИИСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

КРАСНОЯРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙЫ УНИВЕРСИТЕТ

ПСИХОЛОГО-ПЕДАГОИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

реферат на тему

«Древнейшие формы религиозного мышления: тотемизм, фетишизм, магия,
анимизм»

выполнила студентка 1 курса

З/О ППФ

Я.В.Катенкова

проверила д.ф.н.

Н.П. Копцева

Красноярск 2002

ОГЛАВЛЕНИЕ

Общие размышления о религиоведении . . . . . . . . 3

основные функции религии . . . . . . . . . . . . . 5

ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАННИЕ ФОРМЫ РЕЛИГИИ . . . . . . . 6

ФОРМИРОВАНИЕ ОСНОВ РЕЛИГИОЗНОГО СОЗНАНИЯ . . . . . 7

ТОТЕМИЗМ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 9

АНИМИЗМ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .11

МАГИЯ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .12

ФЕТИШИЗМ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 14

РЕЛИГИОЗНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ЭПОХИ НЕОЛИТА . . . . . .15

КУЛЬТЫ и ЗНАЧЕНИЕ ИХ РАЗВИТИЯ . . . . . . . . . . . .17

ЗАключение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 19

ЛИТЕРАТУРА . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 20

Общие размышления о религиоведении

На протяжении ряда десятилетий писать о религии в отечественном
обществознании не было принято. Писали обычно об атеизме (экзамен по так
называемому «научному атеизму» обязаны были сдавать студенты всех вузов
и всех специальностей) и несостоятельности религиозного мышления.
История же самих религий излагалась как история заблуждений, достойных
лишь сурового разоблачения. Специалисты, изучавшие проблемы истории
культуры вынуждены были приспосабливаться. Приспособление шло прежде
всего по линии абсентизма. Исследователи просто по возможности уходили в
сторону от соответствующей проблематики.

По мнению некоторых ученых, проблемы древнейших форм религии не
существовало. Большинство социальных антропологов, пишет Э.
Эванс-Причард, согласны с тем, что поиски первоначальных форм религии –
занятие бесплодное. Рассуждения о происхождении тех или иных верований и
обрядов, как и религии в целом, носят спекулятивный характер, ибо
отсутствие фактических доказательств, исторических свидетельств не
позволяет ни подтвердить, ни опровергнуть эти теории. В результате
успехов в области социальной антропологии наука от «тщетных» поисков
происхождения религии и ее ранних форм перешла к другим, более насущным
проблемам.

«Происхождение религии не может быть предметом научного исследования не
потому, что некоторые теории могут оказаться неверными, а потому, что
все теории могут быть правильными,— пишет А. Бхарати.— Здесь уместно
напомнить слова К. Р. Поппера, что научным допустимо называть только
такое утверждение, которое теоретически возможно опровергнуть. А
поскольку ни одну теорию о происхождении религии или ее форм нельзя
опровергнуть, все они ненаучны, хотя некоторые из них интересны и
свидетельствуют об эрудиции авторов».

В подходе к нашей проблеме широко распространен такой метод:
исследователь прежде всего пытается выделить среди многообразных
религиозных явлений какое-то одно, представляющееся ему наиболее
элементарным и, значит, лежащим в основе религии (иначе говоря, он
начинает с того, что Э. Тэйлор в свое время назвал «минимумом религии»),
а затем уже рассматривает ее дальнейшее развитие. При всей
умозрительности подобное построение может быть и логичным и
убедительным. Мы, тоже в какой-то мере отдаем должное этому методу и все
же предложили бы еще и иной, который назвали бы ретроспективным.
Сущность его была сформулирована Марксом в словах, относящихся к
буржуазному обществу XIX в.: «...категории, выражающие его отношения,
понимание его организации, дают вместе с тем возможность проникновения в
организацию и производственные отношения всех отживших общественных
форм, из обломков и элементов которых оно строится... Анатомия человека
— ключ к анатомии обезьяны». Здесь выражена суть ретроспективного метода
социального познания, посредством которого неизвестное прошлое познается
через известное настоящее; настоящее как бы вобрало в себя свое прошлое,
интегрировало его. Этот метод дает возможность судить не только о
социально-экономических структурах прежних эпох, но и о соответствующих
им надстроечных явлениях в их целостности. Исследование сложившихся
социально-идеологических систем помогает понять их истоки, недоступные
уже непосредственному наблюдению. Поэтому, стремясь воссоздать
первобытную религию в процессе ее формирования, правомерно исходить из
совокупности этнографических фактов, прежде всего таких, которые
относятся к наиболее отсталым в своем развитии обществам, т. е. наиболее
близки к древнейшим этапам становления религии. Анализ сравнительных
этнографических материалов, привлечение данных археологии позволяют со
значительной степенью достоверности реконструировать самые ранние пласты
первобытной религии.

Цель религиоведения сегодня – серьезный анализ всей совокупности проблем
происхождения, сущности и функций религии, ее места в обществе, истории,
культуре, ее объективной роли на протяжении тысячелетий и в современном
мире. Иными словами, цель религиоведения – познать и понять религию, как
форму общественного сознания, как социальный феномен.

основные функции религии

«Если бы Бога не было, его следовало бы выдумать»

Вольтер

Возникнув на заре человечества и складываясь веками на основе
неадекватного отражения в мышлении людей реальных объективных процессов
в природе и обществе, религиозные представления и верования, а также
закреплявшие их догмы, культы, ритуалы и обряды опутывали сознание
человека паутиной несбыточных иллюзий, искажали его восприятие мира
кривым зеркалом фантастических мифов и магических превращений,
волшебства и чудес, заставляли создавать все более вычурные и сложные
метафизические конструкции мироздания, загробного существования и т.п.
Укрепляясь в сознании людей, фиксируясь в памяти поколений, становясь
частью культурного потенциала народа, страны или даже многих стран,
система религиозных верований – религия – приобретала тем самым
определенные социально-политические и культурно-этические функции.

Итак, наиболее характерной для религии является компенсирующая функция.
В специфической для нее иллюзорно-мистической форме религия
компенсировала бессилие человека, ограниченность его знаний,
несовершенство социального устройства и т.д. С усложнением общества
менялись и формы компенсации, но суть ее оставалась неизменной: в
религии люди, и особенно религиозно активные слои населения искали путь
к спасению от несовершенства земного существования, к избавлению от
страданий, к бессмертию, к слиянию с Абсолютом, к вечной жизни на
небесах и т.п.

Интегрирующая функция особенно важна, даже жизненно необходима в тех
нередких случаях, когда этническое либо религиозное меньшинство
длительно существует в этически и религиозно чуждой, а то и враждебной
ему среде. Преданность той или иной системе религиозных норм имеет
огромное интегрирующее значение, считаться с которым необходимо в
политической практике наших дней.

Третьей важной функцией является регулирующе-контролирующая. Она
позволяет той или иной религиозной доктрине цепко держать, используя
инерцию традиций, многие стороны жизни людей. Именно в рамках этой
функции религии обычно закладывались и веками тщательно соблюдались
основы религиозной морали, в свою очередь восходящие к общечеловеческим
принципам этики, к понятиям о добре и зле, хорошем и плохом,
справедливости и несправедливости. Религия всегда выступала
хранительницей этих норм морали, а кризис религии вел к девальвации
нравственных ценностей: «Ежели Бога нет, то все дозволено…».

Наряду с перечисленными религия имеет ряд других функций, важных для
понимания ее роли в обществе. Одна из них – ее можно условно назвать
экзистенциальной – касается философского аспекта религиозной концепции,
т.е. стремления религиозных теоретиков объяснить место человека в этом
мире, а также связанные с этим проблемы жизни и смерти, бытия и небытия.

Еще одна, политическая, функция служит делу освящения власти,
обожествления правителя и его верховных прерогатив. Две последние
функции начинают играть существенную роль лишь на определенном,
достаточно развитом этапе становления религии как феномена.

ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАННИЕ ФОРМЫ РЕЛИГИИ

Истоки первых религиозных представлений предков современного человека
тесно связаны с возникновением у них ранних форм духовной жизни. Видимо,
это могло иметь место лишь на определенной ступени трансформации
нижнепалеолитических палеоантрогюв (неандертальцев и неандерталоидов
или, как принято теперь считать, пресапиенсов) в людей современного типа
- сапиентных, т. е. разумных, обладающих уже умением рассуждать и потому
способных не только к накоплению и осмыслению практического опыта, но и
к некоторой абстракции, к реализации чувственных восприятий в сфере
духовной, т. е. к работе мысли. Возможно, что еще до завершения процесса
сапиентации тысячелетиями накопленная практика охоты - важнейшего
момента обеспечения существования - или погребения покойников уже
формировала у членов первобытного стада нормы поведения, диктовавшиеся
не только целесообразностью, но и верой в существование
сверхъестественных сил, которые могут помочь или навредить. Однако это
только предположение. Реально подобного рода кардинальные изменения
наука фиксирует лишь с момента завершения процесса сапиентации около 40
тыс. лет назад, когда новый сапиентный человек стал быстро
распространяться по планете, решительно вытесняя своих более отсталых
предшественников.

ФОРМИРОВАНИЕ ОСНОВ РЕЛИГИОЗНОГО СОЗНАНИЯ

Обратимся прежде всего к этнографии. Какое явление религиозной жизни
первобытных в недавнем прошлом обществ представляется наиболее
характерным и универсальным, тесно связанным с их насущными жизненными
потребностями? Мы сталкиваемся с чрезвычайной сложностью и многообразием
религиозных верований, обрядов и символики, сложностью тем более
поразительной, что речь идет об обществах, стоящих на одном из самых
низких уровней развития материальной культуры и социальных отношений.
Ничего парадоксального в этом, однако, нет. Первобытность — не синоним
духовного убожества, а явление стадиальное, современная наука
обнаруживает и на одной из самых ранних стадий общественного развития
сравнительно богатую и сложную духовную культуру, вполне соответствующую
этой стадии.

Физический (антропологический) тип, физиология (прежде всего мозг),
нервная, эндокринная и прочие системы биологической и психологической
сферы сапиентного человека достаточно резко отличались от тех, что были
свойственны его предшественникам. Это сказалось не только на характере
его жизнедеятельности, на распространении по ойкумене, но и на уровне
его мышления, способностях к абстракции, к сильным эмоциям, к
воображению, к установлению устойчивых логических связей, как истинных,
так и ложных. Сапиентный человек, даже первобытный дикарь, - это уже
человек разумный, мыслящий, способный к определенному анализу,
осмыслению конкретной ситуации, практического опыта, закрепленного в
регулярной деятельности. Но на чем зиждился этот анализ?

Крайне скудный запас знаний, страх перед неведомым, то и дело
корректирующим эти скудные знания и практический опыт, полная
зависимость от сил природы, прихотей окружающей среды и т. п. - все это
неизбежно вело к тому, что сознание сапиентного человека с первых же его
шагов определялось не столько вытекавшими непосредственно из опыта
строго логическими причинно-следственными связями, сколько связями
эмоционально-ассоциативными, иллюзорно-фантастическими. Речь идет не о
«мыслящем дикаре», не об «абстрактно рассуждающем индивиде». Именно в
рамках коллектива, например небольшой орды в 20-50 человек, в трудовой
деятельности (охота, добывание пищи, выделка орудий, оборудование
жилища, поддерживание огня и т. п.), в постоянном социальном общении, в
процессе семейно-родовых контактов и событий (обмен женщинами и брачные
связи, рождение и смерть) складывались и укреплялись примитивные
первичные представления о сверхъестественных силах, повелевающих миром,
о духах-покровителях данного коллектива, о магических связях между
желаемым и действительным. Становление такого рода
иллюзорно-фантастических представлений можно продемонстрировать
применительно к верхнепалеолитическому сапиентному дикарю двумя важными
нововведениями, характерными именно для его эпохи и отличавшими ее от
эпохи досапиентных предлюдей.

Во-первых, это практика захоронений. Пещерный сапиентный человек хоронил
своих близких в специальных погребениях, причем покойники проходили
через обряд определенной подготовки их к загробной жизни: тело их
покрывали слоем красной охры, рядом с ними клали предметы обихода,
украшения, утварь и т. п. Это означает, что хоронивший своих умерших
коллектив уже имел зачаточные представления о загробном существовании. И
сколь бы еще смутными ни были эти представления, из них явствует, что
загробная жизнь казалась верхнепалеолитическим людям продолжением жизни
земной. Другими словами, в эпоху верхнего палеолита уже сложились идеи о
существовании наряду с реальной жизнью иного мира - мира умерших и
духов: считалось, что покойники могут как-то влиять на жизнь живых (чем,
в частности, и объясняется особая забота о мертвых).

Во-вторых, это практика магических изображений в пещерной живописи,
появившейся именно с началом верхнего палеолита, с возникновением
сапиентного человека. Подавляющее большинство известных науке пещерных
рисунков - это сцены охоты, изображения людей и животных, либо людей,
ряженных в животные шкуры, а то и просто полулюдей-полуживотных. Эти
изображения свидетельствуют о том, что первобытные люди верили в
существование сверхъестественных связей между людьми и животными, а
также в возможность воздействовать на поведение животных с помощью
магических приемов, посредством обладающих могуществом в мире духов их
покойных предков, либо при помощи посредников между живыми и умершими,
т. е. различного рода колдунов и шаманов.

Эти связи между людьми и животными, опосредствованные к тому же
известным верхнепалеолитическому человеку культом плодородия и
размножения (статуэтки женщины-матери с подчеркнутыми половыми
признаками часто встречаются на стоянках пещерных людей, раскапываемых
археологами), получили в представлении первобытных коллективов на стадии
их трансформации из орд в родовые группы вполне определенное религиозное
осмысление. Речь идет о тотемизме.

ТОТЕМИЗМ

Тотемизм возник из веры той или иной группы людей в их родство с
определенным видом животных или растений, скорее всего первоначально
именно тех, что составляли основу пищи данного коллектива. Постепенно он
превратился в основную форму религиозных представлений возникающего
рода. Члены родовой группы (кровные родственники) верили в то, что они
произошли от предков, сочетавших в себе признаки людей и их тотема (т.
е. полулюдей-полуживотных, полулюдей-полурастений, различного рода
фантастических существ и монстров). Тотемная родовая группа обычно
носила имя своего тотема и свято почитала его. Вначале почитание,
видимо, не исключало, а даже предполагало употребление тотемных животных
и растений в пищу; причем именно этот факт (т. е. потребление мяса
тотема) мог натолкнуть на мысль о родстве человека и его тотема - ведь
оба они в конечном счете состояли из одной и той же субстанции. Однако
такого рода связи между людьми и тотемами относятся к глубокому
прошлому, и косвенно об их существовании могут свидетельствовать лишь
древние предания, как, например, сохранившиеся среди австралийских
аборигенов мифы, свидетельствующие о первоначальной тесной связи между
тотемными представлениями и охотой с ее охотничьей магией и маскировкой
людей в шкуры животных.

Тотемные представления сыграли огромную роль в процессе формирования
родового общества: именно они более всего способствовали отграничению
группы сородичей от остальных, возникновению четкого представления о
своих, т. е. принадлежавших к данному тотему, на которых строго
распространялись уже выработанные веками нормы и обычаи, и чужих, не
принадлежавших к этому тотему и тем самым как бы стоявших вне всех
принятых норм и обычаев данного коллектива. Эта важная социальная роль
тотемизма сказалась и на характере эволюции тотемистических
представлений. С течением времени, по мере укрепления родовой структуры,
на передний план стало выдвигаться представление о тотемном первопредке
с его смешанным зооантропоморфным обликом, о тотеме как о близком
родственнике, о брачных связях между человеком и его тотемным
родственником. Наконец, возникло представление о реинкарнации, т. е. о
возможном перевоплощении человека (в частности, умершего предка) в его
тотем и обратно. Все это вело, с одной стороны, к усилению культа
мертвых предков и веры в их сверхъестественные возможности, а с другой -
к изменению отношения к тотему, в частности к появлению запретов на
употребление тотема в пищу. Возникла система запретов-табу, важнейший из
которых относился к запрещению употреблять в пищу тотем, за исключением
тех случаев, когда потребление мяса тотема носило ритуальный характер
приобщения к нему и тем напоминало о древних нормах и правилах.

В первобытном обществе религиозные санкции нередко должны были освящать
социальные нормы, поддерживать общественный порядок и наказывать его
нарушителей, и в этом выражается социально-интегративная функция
религии. Но здесь существуют и такие сферы общественной жизни и нормы
поведения, на которые авторитет религии не простирается. У эскимосов,
например, даже такие серьезные преступления, как убийство, похищение
женщины или воровство, не влекут за собой сверхъестественного наказания.
Религиозно-обрядовая деятельность ориентирована в значительной степени
на поддержание на должном уровне поголовья диких животных — объектов
охоты, и религиозные санкции обычно сформулированы как запреты и
предписания, относящиеся к этой важнейшей сфере жизни. Вот почему мы
полагаем, что обряды и связанные с ними представления, относящиеся к
добыванию и поддержанию средств существования, составляют древнейший
элемент первобытной религии.

У эскимосов один из важнейших запретов — смешивать мясо оленей карибу и
тюленей, а одежду, сшитую из их шкур, носить одновременно. Он основан на
том, что охота на карибу происходит летом, а на тюленей и моржей — зимой
и на иной территории, но едва ли может быть объяснен рационально.
Резьбой по моржовой кости нельзя заниматься в сезон охоты на оленей
карибу, а шкуры карибу запрещено обрабатывать в сезон охоты на тюленей.
Нарушение этих запретов, установленных, чтобы I обеспечить обилие в
природе данных животных и успешную охоту на них, влечет последствия,
угрожающие и нарушителю, и всему обществу.

Возникший вместе с тотемизмом обычай табуирования стал в условиях
первобытной родовой общины важнейшим механизмом регулирования
социально-семейных отношений. Так, половозрастное табу разделило
коллектив на строго фиксированные брачные классы и тем самым исключило
половые связи между близкими родственниками. Пищевое табу не менее
строго регулировало характер пищи, которая предназначалась вождю,
воинам, женщинам, детям и т. п. Ряд других табу призван был
гарантировать неприкосновенность жилища или очага, регулировать правила
погребения, фиксировать права и обязанности отдельных категорий членов
общины. Все эти табу бывали необычайно строгими. Так, в периоды
инициации, т. е. приобщения юношей и девушек к числу взрослых мужчин и
женщин, табу запрещало женщинам присутствовать при мужских обрядах, а
мужчинам - при женских. Некоторые вещи, принадлежавшие вождю, в том
числе и пища, также подчас бывали табуированы. Исследователи приводят
примеры того, как воспринималось нарушение табу.

Как-то, уже в сравнительно недавнее время, один из племенных вождей в
Новой Зеландии оставил остатки обеда, которые подобрал и съел член его
племени. Когда последний узнал, что он употребил в пищу остатки трапезы
вождя, что было табуировано, он стал корчиться в мучительных судорогах и
вскоре умер. Примеры подобного рода далеко не единичны, причем все они
свидетельствуют о том, что закрепленные в табу запреты почитались
первобытным человеком в качестве священных и непреложных, нарушение
которых неизбежно каралось смертью. Сам факт осознания нарушения табу
парализует волю нарушителя, способность его организма к
жизнедеятельности, внушает ему необходимость умереть.

Таким образом, тотемизм с его верой в обладающего сверхъестественными
возможностями тотемного первопредка, с культом своих в противовес чужим,
системой запретов-табу оказался исторически одной из первых форм
религиозных представлений возникающей социальной общности - родовой
общины. На раннем этапе формирования человеческого общества тотемизм
выполнял основные функции религии - интегрирующую,
регулирующе-контролирующую и даже в определенной степени компенсирующую.
Правда, эту последнюю функцию значительно более полно выполняла в то
далекое время другая ранняя форма религиозных верований и представлений
- анимизм.

АНИМИЗМ

Анимизм - это вера в существование духов, одухотворение сил природы,
животных, растений и неодушевленных предметов, приписывание им разума,
дееспособности и сверхъестественного могущества. Зачатки анимистических
представлений возникли в глубокой древности, возможно, еще до появления
тотемистических воззрений, до формирования родовых коллективов, т. е. в
эпоху первобытных орд. Однако как система достаточно осознанных и
устойчивых взглядов религиозного характера анимизм формировался позже,
практически параллельно с тотемизмом.

В отличие от тотемизма, ориентированного на внутренние потребности
данной родовой группы, на отличия ее от других, анимистические
представления имели более широкий и всеобщий характер, были понятны и
доступны всем и каждому, причем воспринимались вполне однозначно. Это и
естественно: первобытные люди обожествляли и одухотворяли не только
грозные силы природы (небо и землю, солнце и луну, дождь и ветер, гром и
молнию), от которых зависело их существование, но и отдельные заметные
детали рельефа (горы и реки, холмы и леса), где, как они считали, тоже
водились духи, которых следовало задобрить, привлечь на свою сторону и
т. п. Даже отдельное заметное дерево, крупный камень-валун, небольшой
пруд - все это в представлении первобытного дикаря имело душу, разум,
могло чувствовать и действовать, приносить пользу или вред. А раз так,
то ко всем этим явлениям природы, горам и рекам, камням и деревьям
следовало относиться со вниманием, т. е. приносить определенные жертвы,
совершать в их честь молитвенные обряды, культовые церемонии.

Восходящая к анимизму вера в то, что души людей, прежде всего
покойников, продолжают свое существование главным образом именно в
бестелесной форме, служила как бы соединяющим звеном между групповыми
тотемистическими и всеобщими анимистическими верованиями и обрядами.
Воздавая должное душам покойных предков, первобытные люди тем самым
надеялись на защиту и покровительство покойников в гигантском мире
потусторонних сил.

Таким образом, анимистические и тотемистические верования и обряды
сливались в практике первобытного коллектива в единый нерасчленяемый
комплекс, в рамках которого суровые реалии повседневного быта и нелегкой
борьбы коллектива за существование находили свое отражение. Это
отражение было иллюзорно-фантастическим, причем функция приведения его в
соответствие с реальной жизнью выпадала на долю магии.

МАГИЯ

Магия - это комплекс ритуальных обрядов, имеющих целью воздействовать на
сверхъестественные силы для получения материальных результатов. Магия
возникла параллельно с тотемизмом и анимизмом для того, чтобы с ее
помощью можно было реализовать воображаемые связи с миром духов,
предков, тотемов.

Выше упоминалось о теории Л. Леви-Брюля с ее логическим и пралогическим
мышлением. Опираясь на нее, можно заключить, что мышление человека
(особенно первобытного) состоит из двух секторов. Один из них следует
строгим законам логического мышления и каузальных связей. По мере
накопления знаний о мире его значение возрастает. Второй сектор имеет
иной характер: он связан с проблемами, имеющими случайный и
вероятностный характер, решение которых зависит от игры случая или
непознаваемых привходящих обстоятельств (будет ли дождь; удачна ли будет
охота или война). Этот-то сектор и диктовал первобытному человеку
положиться на помощь сверхъестественных сил, он и породил пралогическое
магическое мышление, игравшее столь заметную роль в процессе развития
религиозного осмысления мира.

Возникнув в глубокой древности, магия сохранялась и продолжала
развиваться на протяжении тысячелетий. Обычно магическими обрядами
занимались специальные люди - колдуны и шаманы, среди которых, особенно
в глубокой древности, видимо, преобладали женщины. Эти колдуны и шаманы,
люди обычно нервного, а то и истеричного склада, искренне верили в свою
способность общаться с духами, передавать им просьбы и надежды
коллектива, интерпретировать их волю. Сам магический обряд приобщения к
духам (шаманское камлание) состоял в том, что посредством определенных
ритуальных действий, в каждом случае особых, шаман с бормотанием,
пением, плясками, прыжками, со звуками бубна, барабана или колокольчика
доводил себя до состояния экстаза (если обряд совершался публично, до
состояния экстаза вместе с ним обычно доходили и следившие за его
действиями зрители, становившиеся как бы соучастниками ритуала). После
этого шаман нередко впадал в транс, ничего не видел, не слышал -
считалось, что именно в этот момент и происходит его контакт с миром
духов.

В глубокой древности магические обряды носили, возможно, более общий
характер и были менее дифференцированы. Позже дифференциация их достигла
значительных размеров. Современные этнографы, в частности С. А. Токарев,
разделяют магию по методам воздействия на контактную (соприкосновение
носителя магической силы - колдуна-шамана или волшебного амулета - с
объектом), инициальную (магический акт направлен на объект недосягаемый,
в силу чего осуществляется лишь начало желаемого действия, конец
которого предоставляется сверхъестественным силам), парциальную
(опосредствованное воздействие на волосы, пищу и т. п.), имитативную
(воздействие на подобие объекта). По целям воздействия магия делится на
вредоносную, военную, промысловую, лечебную и др.

К предметам, не предназначенным быть орудиями труда, но играющим важную
роль в магическом покорении природы, у аборигенов Австралии относятся
магические камни, обработанные или необработанные. К первым принадлежат
каменные чуринги, загадочные цилиндроконические камни, условные каменные
изображения тотемов и культурных героев, применяемые в охотничьей магии
или в бою, где сообщают силу и храбрость своим, обладателям. В качестве
талисмана либо магического оружия применяются и чуринги. Священные или
магические камни, в том числе чуринги, употребляются в обрядовом
межгрупповом обмене. Наконец, чуринги использовались и в обрядах
интичиумы — в торжественном ритуале уднирингита, цель которого состоит
в том, чтобы способствовать размножению больших древесных личинок. Глава
тотемической группы — алатунья, ударяя камнем по животу каждого
участника обряда, произносил слова заклинания: «Ты ел много пищи».У
некоторых центрально-австралийских племен имелись плоские овальные
камни, раскрашенные красной и черной красками и напоминающие известные
азильские гальки, эти камни применялись во вредоносной магии:
австралийцы верили, что с их помощью можно магически умертвить человека.
Существовали у аборигенов Австралии и каменные фаллические изображения,
призванные содействовать воспроизводству человеческого рода Они очень
немногочисленны, и в музеях мира их насчитываются единицы.

Необработанные камни, с которыми ассоциировались всевозможные
тотемические и магические представления, широко использовались в самых
разнообразных видах магии. Таковы нагромождения тысяч камней, которые
образовались вследствие того, что каждый абориген, покидая чужую,
незнакомую местность, бросал в кучу камень, дабы злые духи не
преследовали его. Особенно часто магические представления
ассоциировались с кристаллами кварца и других минералов; их применяли
австралийские знахари. Камни употреблялись в наиболее важных видах магии
— продуцирующей, охотничьей, в магии дождя. Аборигены разбрасывали
магические камни, чтобы способствовать росту ямса. Камни использовались
для того, чтобы юноша сделался хорошим охотником, а кенгуру — жирными. К
востоку от оз. Эйр в обрядах вызывания дождя камни клали сначала в яму
или под навес, орошали их кровью и осыпали пухом, а затем помещали на
ветвях и сучьях высоких деревьев. Здесь все имело символический смысл:
текущая кровь означала потоки „дождя, пух — легкие облака, а камни —
тяжелые грозовые тучи.

В целом магия как серия ритуальных обрядов была вызвана к жизни
реальными потребностями общества, которые в силу определенных
непредсказуемых обстоятельств бытия диктовали такого рода путь связи с
миром сверхъестественных сил. Однако в то же время магия сыграла немалую
роль в закреплении в сознании людей пралогического мышления, что сыграло
важную роль в процессе формирования религиозного сознания. Ведь по мере
развития магического мышления человеку стало казаться все более
очевидным и само собой разумеющимся, что желаемый результат зависит не
столько от целенаправленного действия, сколько от привходящих
обстоятельств, окутанных магией сверхъестественного. А это вело к тому,
что многие конкретные явления и даже отдельные предметы начинали
восприниматься в качестве носителей магической силы. Возник первобытный
фетишизм.

Фетишизм

Суть его сводится к приписыванию отдельным предметам магической силы,
способной влиять на ход событий и получение желаемого результата.
Возникло представление о фетише как вредоносном (таковым считался труп,
чем и были вызваны заботы о захоронении, табуирование трупа, обряд
очищения после обряда похорон и т. п.), так и полезном.

Фетишизм проявился в создании идолов - предметов из дерева, глины и иных
материалов и различного рода амулетов, талисманов. В идолах и амулетах
видели опредмеченных носителей частицы того сверхъестественного
могущества, которое приписывалось миру духов, предков и тотемов. С
фетишами такого рода нередко имели дело колдуны-шаманы, когда они
воздействовали на подобие объекта согласно приемам контактной и
имитативной магии.

Все это до недавнего времени было характерно для большинства
негритянских народов, особенно из числа сравнительно отсталых. Однако
выдвижение на передний план какой-либо части комплекса не означает, что
та или иная группа племен, тот или иной регион не были знакомы с
остальными его элементами. Можно найти много различий в деталях,
акцентах, предпочтениях, в обрядах и культах, в изображениях и амулетах,
но при всем том в принципе комплекс будет одним и тем же, состоящим из
тех же элементов: тотемизма, анимизма, магии, фетишизма, мифологических
преданий. И объясняется это принципиальное единообразие именно
безотказным действием механизма культурной диффузии.

Как известно, эпоха верхнего палеолита с характерными для нее
первобытными родовыми коллективами охотников и собирателей, умевших лишь
присваивать дары природы, пришла к концу около 10-12 тыс. лет назад,
когда на смену ей появились вначале мезолит, а затем земледельческий
неолит. На протяжении нескольких тысячелетий протекал сложный процесс
перехода от общества присвоения, когда первобытный человек в суровой
борьбе с природой добывал скудные средства для своего существования, к
обществу нового типа, основанному на регулярном производстве пищи, т. е.
на земледелии и домашнем скотоводстве. Этот процесс именуется
неолитической революцией, потому что связанные с ним радикальные
преобразования сыграли роль революционного переворота в истории
общества.

РЕЛИГИОЗНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ЭПОХИ НЕОЛИТА

Неолитическая революция резко изменила образ жизни людей, оказавшихся в
сфере ее воздействия. Человек научился выращивать одомашненные им злаки,
создавать запасы пищи, и это привело его к оседлому образу жизни, к
практике строительства прочных помещений, прежде всего жилищ и амбаров.
Человек приручил животных и научился пользоваться продуктами
животноводства, не только мясом, но и молоком, и шерстью. Знакомство с
производством пищи и строительством вызвало к жизни появление новых
необходимых материалов: человек научился обрабатывать глину, из которой
стал выделывать сосуды для хранения пищи и питья, строить свои жилища.
Несравненно лучше, чем его верхнепалеолитические предшественники,
человек эпохи неолита владел и обработкой камня, включая шлифовку и
полировку каменных изделий, - это важное отличие и дало наименование
всей эпохе (неолит - новый каменный век, т. е. век новых приемов
обработки камня).

Новые производственные возможности открыли перед земледельцами неолита
новые горизонты. Земледельцы селились более компактными и
многочисленными группами, чем это было доступно их предшественникам.
Защищенные от нападения врагов и диких зверей поселки разрастались и
окружались дочерними поселениями. Спокойная и обеспеченная пищей жизнь
способствовала увеличению рождаемости и выживанию детей. Быстро
увеличивавшееся население расселялось на новые земли.

Изменившийся образ жизни создал новые условия для развития религиозных
представлений. Потребности земледелия, необходимость долгого терпеливого
ожидания урожая и важность точного исчисления времени, циклов годовых
сезонов - все это оказалось причиной принципиально нового интереса
земледельческих племен к небу и земле, солнцу и луне, дождю и ветру, т.
е. к тем силам природы, от которых зависело теперь благосостояние
земледельца. А это значит, что зависимость от могущественных духов стала
заметнее и ощутимее, мольбы и жертвы в их честь начали приноситься чаще,
а представления об их сверхъестественных возможностях все возрастали. В
результате древние духи - объект анимистического культа - постепенно
превращались во все более могущественных богов, в чью честь создавались
алтари и храмы, кому денно и нощно служили специально выделявшиеся из
коллектива земледельцев специалисты-служители, будущие жрецы.

Трансформировались и древние тотемистические представления. Земледельцы,
чье благосостояние уже не зависело от результатов охоты, не нуждались в
почитании зверя. Однако представления о тотемическом родстве с животными
продолжали сохраняться в памяти поколений, что находило свое отражение в
перенесении зооморфного облика на некоторых из возвысившихся божеств,
многие из которых имели либо голову, либо часть тела какого-либо
животного, птицы или рыбы. Сохранялись и даже более красочно
разрабатывались в мифологических преданиях представления о родстве
предков данной общности с почитаемыми ею божествами, заместившими собой
древние тотемы.

Видоизменился и характер фетишизма. Идолы могущественных богов приняли
вид крупных статуй, помещавшихся близ алтарей либо в храмах, где в их
честь приносились жертвы, в том числе и кровавые. Иногда вместо идолов
по-прежнему употреблялись условные предметы-символы - обелиски, валуны,
группы камней. Восходя к ранним фетишам, эти фигуры и сооружения
символизировали собой святилища, которые считались причастными к
божеству и близ которых возносились молитвы, совершались ритуалы.

Изменилась и магия. На смену примитивным приемам колдунов, стремившихся
наслать порчу на врагов, обеспечить удачную охоту или добиться от духов
выполнения желаемого, пришли гораздо более строгие и тщательно
разработанные обряды общения с божествами, включая нормы ритуала,
порядок принесения "жертв и молитв. В основе их лежала все та же древняя
магия. Однако появились и некоторые нововведения, близкие ей по духу и
углублявшие ее возможности, обогащавшие арсенал ее методов и целей.

Одним из таких нововведений была мантика, т. е. система гаданий и
предсказаний, близкая магии и основанная на тех же магических принципах
и приемах. Но цель ее иная - не вызвать желаемые действия, а лишь узнать
о них. Возможно, в зачаточном виде мантические гадательные обряды
практиковались и до эпохи неолита, но как завершенная система гаданий
мантика сформировалась именно в это время, причем появление ее было
вызвано увеличившимся значением роли божеств и их воли в жизни
земледельцев. Трепетавшие перед созданными ими же могущественными
богами, земледельцы неолита были крайне заинтересованы в их
благожелательном отношении. Принося жертвы и мольбы божествам сил
природы или обожествленным предкам, они хотели иметь хотя бы некоторую
уверенность в том, что их жертвы и мольбы достигают цели, что они не
напрасны, что божество или обожествленный предок окажут им требуемую
помощь, согласятся выполнить просьбу. Но как узнать об этом? Вот
здесь-то и приходила на помощь мантика со всем арсеналом ее средств.

В отличие от сравнительно примитивных магических обрядов, доступных
любому шаману, мантика требовала более высокого культурного уровня.
Исполнявший обряд гадатель должен был следовать достаточно сложной
системе условных символов, расшифровка которых только и могла дать ответ
на конечный вопрос: удовлетворено ли божество, готово ли оно дать четкий
ответ на посланную ему просьбу. Система символов бывала различной - от
элементарного жребия до весьма сложного сочетания линий, трещин, точек и
черточек. Гадания могли производиться по полету птиц, траектории
движения брошенных предметов и т.п. Но сложность профессии гадателя была
не только в умении производить обряд.

По мере развития общества и усложнения социальных связей в коллективе
неолитических земледельцев вставали новые и более сложные проблемы. Мало
было уже только произвести гадание о том, выпадет ли так нужный
земледельцу дождь. Важно было узнать, не пойдет ли на деревню войной
соседнее племя, стоит ли заключить союз с ним, сулит ли удачу намечаемая
экспедиция и т. п. Все эти и множество других вопросов, имевших
отношение более к политике, нежели к сфере сверхъестественного, входили
в компетенцию гадателя, от которого зависело правильно сформулировать
вопрос и однозначно расшифровать полученный ответ. Это вело к тому, что
ряды профессионалов-гадателей пополнялись за счет наиболее
привилегированных и компетентных представителей уже выделявшейся в
коллективе земледельцев социальной верхушки.

КУЛЬТЫ и ЗНАЧЕНИЕ ИХ РАЗВИТИЯ

Кроме мантики в эпоху неолита получил дальнейшее развитие культ
плодородия и размножения. Вобрав в себя многое из древних
тотемистических представлений, этот культ как бы слил воедино плодородие
земли, размножение домашнего скота и плодовитость женщины-матери.
Отправления культа (чаще всего весной, но иногда и осенью) обычно
сопровождались пышными ритуальными торжествами в честь божеств и духов,
имевших отношение к этому культу. Обряды и ритуалы при этом красочно
обрамлялись фаллическими эмблемами и символами, что должно было
подчеркнуть значимость мужского оплодотворяющего и женского
плодоносящего начала, а также великие творческие потенции их соединения.

К числу символов, о которых идет речь, относились раковины каури, по
форме напоминавшие вульву и высоко ценившиеся в качестве
жизнеутверждающего амулета. К их числу относились широко
распространенные среди неолитических земледельцев керамические фигурки
женщин с подчеркнутыми половыми признаками, а также, хотя и реже,
фигурки женщин с младенцем на руках. Наконец, та же символика в обилии
встречается в орнаментальной росписи сосудов, где можно увидеть
множество овальных или треугольных изображений вульвы, схематические
изображения оплодотворяющего землю дождя и т. п.

Культ плодородия, размножения, оплодотворения со временем нашел
отражение и в мифологии: в преданиях все чаще стали встречаться
могущественные божества, принимавшие мужское или женское обличье,
вступавшие друг с другом в брачные связи, порой весьма сложные, с
различными приключениями, обманами, перевоплощениями и т. п. Особенно
щедро мифологические сюжеты описывают связь бога с женщиной: именно от
этой воображаемой связи, корни представлений о которой восходят к
тотемизму, рождались легендарные герои, оказывавшиеся затем
первопредками или правителями той или иной этнической общности.

Еще одним важным культом, получившим новое содержание в эпоху неолита,
был культ умерших предков. Этот культ был известен и прежде: считалось,
что души умерших обитают в мире сверхъестественных сил и оттуда могут
влиять на жизнь живых, особенно вследствие их родственных связей с
тотемом. С начала неолита этот культ заметно усложнился.

Во-первых, упрочилось представление о том, что не только бесплотный дух
умершего, но и какая-то частица его материальной субстанции переходит в
загробный мир, где для поддержания ее существования необходимо все то,
что имел и чем пользовался человек при жизни на земле. Это нашло свое
отражение в характере неолитических захоронений: погребения являют собой
своего рода склады, в которые вместе с покойником помещены его вещи -
одежда, орудия и оружие, сосуды с пищей и питьем, различная утварь,
украшения и т. п. При этом для захоронения отбиралось все самое лучшее,
а сосуды из числа погребальной керамики были выделаны особенно тщательно
и, как правило, испещрены сложной и причудливой росписью ритуального
характера, насыщенной различного рода символикой.

Во-вторых, стала более заметной разница в отношении к умершим в
зависимости от их социального положения, т. е. места и роли их в
первобытном коллективе неолитических земледельцев. Погребения
свидетельствуют о неравенстве покойников: некоторых из них хоронили с
большим количеством богатых, великолепно выделанных вещей, а остальных -
с небольшим числом сопогребенных предметов. Эта разница объективно
свидетельствует о важных социальных, экономических и политических
процессах, протекавших в эпоху неолита, когда возрастание совокупного
продукта производящего коллектива создало условия для появления
некоторого его избытка. Этот, так называемый, избыточный продукт стал
экономической основой для возникновения социального неравенства, т. е.
для формирования слоя людей, которые могли уже не участвовать в
производстве пищи, но сосредоточить свои усилия в сфере управления,
военного дела, ремесла, строительства, культов и т. п.

Наконец, в-третьих, в силу отмеченного процесса генезиса социального
неравенства культ мертвых в эпоху неолита стал постепенно приобретать
форму культа умерших представителей привилегированного слоя, прежде
всего старейшин и вождей. Объяснялось все это просто и логично: вождь
становился первым и главным представителем коллектива, облеченным высшей
властью политическим администратором, на чьи плечи падала верховная
ответственность за благосостояние всех его подопечных. Понятно, что это
распространялось и на сферу общения коллектива с миром
сверхъестественных сил. Вождя начинали рассматривать как сакральную
фигуру, наделенную высшей святостью, небесной благодатью, наибольшей
магической силой. С течением времени вождь все более отдалялся от
простых смертных, а то и начинал противопоставляться им. Его тело, еда,
одежда становились табуированными, неприкосновенными для остальных.

Культ вождей - живых и умерших - сыграл важную роль в развитии и
трансформации раннерелигиозного комплекса. Этот культ играл роль
связующего единства, способствовал сплочению возраставшего и
усложнявшегося социального организма, порой уже выходившего за пределы
гомогенной этнической общности и становившегося этнически гетерогенным.
В этих условиях, характерных для ранних этапов возникновения цивилизации
и государственности, культ вождя с его сакральной магической силой имел
немаловажный интегрирующий смысл. Здоровье, мощь вождя символизировали
процветание всего большого коллектива, поэтому состарившихся вождей -
как это было показано еще Д. Фрэзером - иногда устраняли от власти
(нередко их отравляли). В других случаях, когда уже устанавливалась
практика наследования власти вождя, его преемник должен был прикоснуться
губами к губам умирающего правителя,чтобы в последний миг как бы вобрать
в себя уходившую из тела вождя вместе с дыханием его магическую силу,
передававшуюся таким образом по наследству.

Культ вождя в эпоху неолита с усложнением и развитием социальных связей
становился все более существенным моментом складывавшейся в рамках
нового общества религиозной системы. Именно вождь олицетворял собой силу
и жизнеспособность общества, а после смерти представлял разросшийся
коллектив в мире духов; от вождя зависело процветание его потомков и
подданных. Неудивительно поэтому, что культ умершего вождя со временем
практически вытеснил и заместил собой культ остальных умерших, особенно
из числа простолюдинов.

Выход на авансцену - вместе с культом плодородия и размножения — культа
вождей, живых и умерших, был показателем трансформации первобытных
раннерелигиозных представлений, складывания на их основе более развитых
религиозных систем, свойственных обществам, уже знакомым с цивилизацией
и государственностью.ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Понятно, что нельзя умалять значение первобытных религиозных
представлений, поскольку они нашли свое отражение и в современных
моделях мышления. Например, история возникновения черного камня в
святилище Кааба в Мекке уходит своими корнями в процветавший некогда в
Аравии фетишизм. Вообще современные системы верований изобилуют
примерами остаточных явлений первобытной религиозности. Многочисленные
табу составляют основу современной морали и нравственности. Все это
настолько прочно связано с менталитетом этнических групп, что значение
религии в жизни общества трудно будет переоценить на протяжении еще
многих сотен, а может быть, и тысяч лет.

ЛИТЕРАТУРА

Васильев Л.С. «История религий Востока. Учебное пособие для вузов», 4-е
изд. – М.: «Книжный дом «Университет», 1999. – 432с.

«Религии мира. История и современность. Ежегодник» М.: главная редакция
восточной литературы издательства «Наука», 1987