Православие и соцкультурное развитие особенности древней руси

ВВЕДЕНИЕ

Крещение Руси - историческое событие не только отечественного, но и
общеевропейского значения. Оно - итог долгих и сложных экономических,
социально-политических и культурных процессов, в которых Древняя Русь
выступает в ее широких международных связях. Крещение Руси как научная
проблема чрезвычайно сложна, и ее всесторонняя разработка требует
объединенных усилий историков, религиоведов, философов, литературоведов,
этнографов и искусствоведов: неоднозначен взгляд исследователей как на
сам акт крещения, так и на его долговременные духовные,
общественно-политические и культурные последствия.

Христианство, издавна двуединое - западное и восточное, представленное
после церковного раскола 1054г. Двумя церквами - западной
(католической) и восточной (православной), имеет специфику при
особенностях, обусловленных отличительными чертами генезиса,
распространения и утверждения его в качестве господствующей религии на
Западе и Востоке. Особенности восточного и западного вариантов
христианства выявляются в пределах его общего типа как мировой религии.
В частности, особый интерес вызывают судьбы христианства восточного, его
влияние на социокультурное развитие Руси.

Христианство возникло как мировая религия, поскольку обращалась ко всем
людям безотносительно к их принадлежности, к каждому отдельному
человеку, не спрашивая какого он «рода и племени», во что верует,
свободный ли он или подневольный, то есть, к человеку как таковому на
равных основаниях. Христианство предложило новую систему духовных
ценностей и ориентаций, потеснившую идолов ради идеалов, утверждавшую
связь между Богом и человеком, вверявшую духовному миру человека свободу
- прогресс, который был внесен христианством в духовную историю
человечества. Свобода волеизъявления человека определена во
Второзаконии: «Вот, Я сегодня предложил тебе жизнь и добро, смерть и
зло...»(Второзак.30:15). «Стойте в свободе, которую даровал нам
Христос...»(Гал.,5:1). Культурное наследие (письменность, литература,
изобразительные и прикладные искусства, зодчество и т.д.) - все это было
тесно связано с духовным возрождением и освобождением. Христианство
привнесло эпохальную смену ценностных ориентаций - прогресс в сознании
свободы, дающий выход положительному выражению индивидуальности
человека.

ВЛИЯНИЕ КРЕЩЕНИЯ РУСИ

НА СОЦИО-КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ

К концу первого тыс. нашей эры Русь вышла на широкую международную арену
и завязала самые тесные отношения со странами Запада и Востока.
Культурные контакты открывали пути для религиозного миссионерства среди
славян. В предшествующий введению христианства период с византийским
христианством соперничали другие конфессии, стремившиеся включить Русь в
сферу своего влияния. Некоторые источники сохранили следы воздействия
религиозных традиций богомильства и арианства, которое в Европе
проповедовали ирландские бродячие монахи. С утверждением православия
следы иных религиозных влияний были тщательно скрыты. Можно сказать,
искусственным путем создавалась видимость изначального воздействия и
монопольного господства восточного варианта христианства.

Наиболее ранние предметы христианского культа попадали на Русь из стран
христианского региона. Завезенные образцы быстро осваивались русскими
ремесленниками. Уже к XII в. широкие масштабы приобрело производство
энколпионов - крестов-тельников для хранения мощей и других святынь.
Предметы, в которых русский рынок не испытывал постоянной потребности,
эпизодически попадали в пределы страны. Типичны, например, ампулы для
благовоний, разносимые паломниками из святых мест по всему христианскому
миру.

Близкое знакомство с восточно-христианской империей и соседство славян
с греческими колониями в Причерноморье создавали благоприятные
возможности для распространения восточного варианта христианства. В
конечном счете это предопределило итог спора представителей религиозных
направлений, боровшихся за влияние на Руси. Однако, окончательный
приоритет Византии установился далеко не сразу. И само молодое
славяно-русское государство не было пассивным восприемником. Завоеванные
силой меча прочные международные позиции давали Руси право выбора такого
вероучения, которое не сковывало бы политической самостоятельности.

Проникновение христианства в среду славян началось задолго до того, как
оно стало государственной религией. Первыми христианами были купцы и
дружинники, подолгу жившие в Византии. В ряде других византийских и
арабских источников неоднократно говорится о христианстве среди русов.

В 980 году Владимир Святославич попытался ввести общегосударственный
культ богов. В пантеон во главе с Перуном вошли Хорс, Дажьбог, Стрибог,
Семаргл и Мокошь.

Родовым знаком рода Рюриковичей, к которому принадлежал Владимир
Креститель, был трезубец. В первое время после введения христианства на
серебрениках, чеканившихся при Владимире, вместо трезубца помещали
изображение Христа, а сама монета превращалась в маленькую иконку. Затем
вместо Христа стали вновь чеканить трезубец, но в него ввели
дополнительный элемент - крест, а нимб стали помещать над головой
восседающего на престоле князя.

Крещение, осуществленное при Владимире, не стало завершающим этапом
христианизации страны, но оно стало важным звеном в переустройстве
религиозной жизни на новых основах. В первую очередь христианство
прививалось в социальных верхах общества. В личном владении князей и
бояр находились дорогостоящие богослужебные книги и литература,
излагавшая основные положения нового вероучения. Типичный рукописный
памятник такого рода - «Изборник Святослава» 1073 г., украшенный
миниатюрным изображением владельца и его семьи. Сборник содержит сумму
сведений, необходимых для усвоения христианской веры. Кроме чисто
богословских положений сборник содержит много сведений их области
истории, географии, астрономии, античной философии, этики, грамматики.

Важную роль в древней Руси в утверждении христианской веры играла
княжеская власть. Среди канонизированных русской церковью святых было
немало князей. Самой большой популярностью пользовался культ первых
русских святых Бориса и Глеба. Празднование в честь святых было введено
в 1072 г., а уже к концу XI в. в обиходе появилось большое количество
т.н. «борисоглебских» энколпионов. От складней аналогичного типа они
отличаются тем, что вместо пластических изображений Христа и Богоматери
на створках помещались святые князья. Вообще иконография Бориса и Глеба
в древнерусском искусстве огромна. Изображения князей-мучеников
встречаем на иконах, в произведениях художественного литья, на эмалях.
Такое богатое разнообразие воплощений образа первых русских святых
связано в быстрым распространением культа в народной среде. Давно
отмечена полуязыческая редакция этого христианского культа. Срок
праздника в честь святых совмещен с языческим календарем. Ранние
изображения святых на эмалях отразили как раз нехристианскую сторону
культа, ибо они помещались в обрамлении зеленых нимбов и ростков-кринов,
символизировавших собой буйно произраставшую растительность. Вопреки
биографии князей народ упорно именовал их «хлебниками», очевидно, святые
заслонили собой каких-то славянских божеств - покровителей земледелия.
Облик святых чем-то напоминает добрых языческих божеств: совершая
чудеса, святые действуют «своей силой» и тем самым как бы подменяют
божественное вмешательство.

С XI по XIII в. постепенно увеличивается количество предметов с
христианской символикой. Археологические находки ритуального характера
объективно отражают динамику распространения в обществе новой веры. Они
же дают представление и о социальных слоях, куда христианство проникало
в первую очередь. Изысканно обработанные предметы из драгоценных
металлов с очевидностью указывают на состоятельность их владельцев.
Многие предметы христианского культа представляли собой подлинные
произведения искусства. Они использовались духовенством как в быту, так
и при богослужении.

По мере христианизации общества появляется все больше дешевых и
доступных широким слоям населения изделий с христианской символикой.
Труднообозримы приемы, избиравшиеся древнерусскими мастерами для
воплощения образа креста. Распространение получают литые привески-иконки
и резные шиферные образки, на которые помещали изображения популярных в
народе святых.

Кресты в своем бытовании не всегда были напрямую связаны с
христианизацией. Нередко они использовались и в качестве простых
украшений. Часто встречаются кресты в наборах амулетов, где каждая вещь
имела далекую от христианства символику. Можно привести разнообразные
магические действия с крестом, которые никак не мотивировались
содержанием христианского учения. В народе прочно удерживалось значение
креста как солнечного символа. Крест и крестовидность соотносились с
идеей вечного, бессмертного, всестороннего, чистого, солнечного
божественного и мужского жизненного начал.

Двойственная природа креста как основной христианской святыни, с одной
стороны, и как древнего языческого символа - с другой, сохранялась
длительное время. Духовенство постоянно преследовало всякие нецерковные
действия с крестом. Изображения или изваяния крестов, которые
способствовали в той или иной степени консервации дохристианских
представлений, предписывалось разрушать.

При Ярославе Мудром Киевская Русь вступает в период своего культурного
расцвета. В этот период укрепляется положение церкви, организуются
школы, распространяется грамотность, с размахом ведется культовое и
гражданское строительство. Древнерусские книжники привлекались для
выполнения важных государственных заданий.

С христианством на Руси связано развитие иконописания и книжности.
Иллюстрации и заставки к книгам являют собой образцы высокого
мастерства. Они дают представление об изобразительном искусстве и
художественной культуре того времени. Сюжеты рисунков отражают духовную
атмосферу и эстетические вкусы древних русичей.

С принятием христианства как господствующей религии связано
распространение не Руси библейских книг, религиозной литературы,
церковноучительных сочинений, православных энциклопедий и т.д.

Можно отметить значение для Руси христианской миссии братьев Кирилла
(ок.827-869) и Мефодия (820-885) из Фессалоники, владевшими с детства
славянским языком (пример культурного влияния славян, осевших в
Византии), и их окружения. Деятельность Кирилла и Мефодия в Моравии в
60-х годах IX в. положила начало оригинальному идейно-религиозному
направлению, влияние которого продолжительно сказывалось в
славяноязычных странах европейского региона и позже. Заслуга солунских
братьев состояла в том, что они составили славянскую азбуку, перевели
церковные книги, ввели богослужение на родном языке и в упорной борьбе
отстояли эти нововведения. Используя конфликт между Римом и
Константинополем, они лавировали между двумя религиозными центрами,
отстаивая независимость моравской церкви. Идея просвещения славян на
родном языке не была поддержана ни в Риме, ни в Константинополе.

Библия доносила до людей нравственные представления и нормы
предшествовавших поколений. В Библии, ценнейшем памятнике духовной
культуры человечества, православные черпали мудрость, и всесторонний
жизненный опыт. Идейно-познавательные и общекультурные ценности
древнейших памятников духовной культуры человечества, особенно Библии
становились, хотя и очень ограниченно, доступными для христиан. В Библии
в афористически-краткой, запоминающейся форме изложены простые нормы
нравственности, выработанные людьми веками: все стороны жизни охвачены,
все отношения людей учтены. «Делайте добро, и зло не постигнет вас» (кн.
Товит). Постепенно Библия, написанная простым, понятным языком, удобным
для понимания, становилась неисчерпаемым источником жизненных наблюдений
и практических советов.

Многие литературные произведения Древней Руси (к Х в.) были написаны
представителями духовенства. Можно назвать «Слово о законе и благодати»
митрополита Иллариона, «Поучения» Феодосия Печерского, «Поучение» князя
Владимира Мономаха, «Жития Бориса и Глеба», «Житие Феодосия Печерского»
и др. Эти труды не являлись чисто богословскими, в этом смысле можно
согласиться с академиком Д.С.Лихачевым, обосновывающим их высокое
историческое, политическое и философское значение. Действительно, в
период политической раздробленности и ослабления государства, судя по
содержанию указанных первоисточников, правильным будет признать, что
литература принимала на себя многие государственные, в том числе
объединительные функции.

В средневековую эпоху религиозные установки являлись исходным пунктом и
основой всякого мышления, а содержание наук, социокультурное развитие во
многом было следствием учений христианства.

Первым отечественным писателем чаще всего называют Луку Жидяту -
знатного новгородца, назначенного Ярославом Мудрым новгородским
епископом (1036). При нем в Новгороде был заложен храм св. Софии,
«Божией Премудрости» по образцу Софийского храма в Константинополе.
Епископ играл значительную роль при выборе проекта храма и столь
примечательного его названия, олицетворявшего отнюдь не всегда
господствовавшее в христианстве почитание недостижимой для человека
«мудрости» высшего порядка. До нас дошло единственное произведение Луки
- «Поучение к братии», в котором автор главной заповедью называет веру в
единого Бога и прославление Троицы. Его Поучение - главным оразом опыт
популяризации умеренно аскетических, нестяжательских норм христианской
этики, нищелюбия, отчуждения от мира, любви к ближнему и т.д.

Существенно иную разновидность христианского православного сознания
представляло мировоззрение современника Луки, первого русского по
национальности киевского митрополита (с 1051 г.) Илариона. Его «Слово о
законе и благодати», похвала князю Владимиру Святославичу, исповедание
веры и одна из молитв сохранились до настоящих дней. Иларион - богослов
по преимуществу, но мысль его принадлежит не только церкви, но и
государству, ориентирована на защиту и обоснование его политических и
национальных интересов. В своих рассуждениях Иларион опирается в первую
очередь и почти исключительно на Библию, цитируя ее - вполне осознанный
богословский метод, направленный на сохранение верности «первоисточнику»
христианства, что подразумевало неприятие «латинского христианства»,
которое во времена Илариона восточная христианская церковь уже открыто и
часто упрекала за «неправомерно излишний интеллектуализм». Иларион
пришел к своей центральной идее - идее включения истории русского народа
во всемирную историю. В его представлении «для нового учения нужны новые
мехи, новые народы, и обое соблюдется. Так и было. Вера благодатная
распространяется по всей земле, дошла и до нашего народа русского».

Еще один знаменитый древнерусский религиозный писатель - Феодосий
Печерский (ум. В 1074 г.), чье мировоззрение может также служить
ориентиром при решении вопроса об отношении к философии на Руси после ее
крещения. Феодосий - первый столп аскетизма и нестяжательства на Руси.
Идея несовместимости любви к Богу и любви к миру, любовь к Богу в делах,
а не на словах, отречение от всего мирского, горячая молитва, строгий
пост, труд в соответствии с максимой «праздный да не ест»(2 Фес., 3,10),
религиозное чтение, любовь друг к другу - соблюдение этих заповедей, по
Феодосию, путь к спасению. «Воздерживаться от обильной пищи, ибо от
многоядения и пития возрастают помыслы лукавые...постное время очищает
ум человека». «Нет иной веры лучше нашей, по своей чистоте и святости»,
- провозглашал Феодосий и пытался противодействовать «западничеству»,
считая нужным рекомендовать не приобщаться к латинской вере, не иметь с
латинянами ничего общего.

Следует отметить, что Ярослав Мудрый (1015 - 1054), как сообщает
летописец, собрал многих писцов, поручил перевести на «словенский» язык
многие «элинские» книги, и тем самым Русь пожала плоды деятельности
Владимира Святославича, просветившего Русь «крещением» и посеявшего
«книжное слово».

В «Поучении к детям» Владимира Мономаха (великий князь с 1113 по 1125
г.) следующий вариант христианской морали: «Научись, верующий человек,
быть делателем благочестия, научись, по евангельскому слову, иметь очам
управление, языку воздержанность, уму смирение, телу порабощение, гневу
погибель, хранить мысль чистою, побуждая себя на добрые дела ради
Господа. Будучи лишаем, - не мсти, ненавидим, - люби, гоним - терпи,
хулим - моли, умертви грех. Избавьте обидимого, дайте суд сироте...». По
его мнению, не пост, не уединение, не монашество приносят спасение
людям, а именно благодеяния. Мономах - сторонник безусловного соблюдения
принципа «не убий»; примечательно, что Мономах советовал учить
иностранные языки, хорошо принимать иностранцев, чтобы они прославляли
гостеприимных хозяев у себя. Призыв Мономаха «Укройся от зла и делай
добро, и будешь жить вечно» - противопоставлен строгому аскетизму.
Мораль Мономаха «приземлена», направлена на решение земных дел, тогда
как аскетическая мораль требовала ухода из жизни, смотрела на земную
жизнь как на подготовку к «жизни вечной».

Летописец Нестор (1056 - 1114), знаменитый автор «Повести временных
лет», монах Киево-Печерского монастыря, считал, что все на свете
совершается «по божию изволению». Что же касается зла, то его людям, по
Нестору, желает дьявол. «Кознями дьявола» объясняются такие проявления
зла, как языческие пережитки, трубы, скоморохи, гусли, верования в
приметы и т.д. «...Бесы ведь не знают мыслей человека, а только влагают
помыслы в человека, тайны его не зная. Бог один знает помышления
человеческие. Бесы же не знают ничего, ибо немощны они и скверны видом».

В центре политической истории эпохи Нестора по-прежнему актуальным
оставался вопрос о независимости Руси от Византии, вопрос о ее
культурной самобытности. У Нестора есть мысль о том, что Владимир
Святославич - это «новый Константин великого Рима».

К тому моменту, когда начал Работать Нестор, со времени официального
крещения Руси не прошло и ста лет. Но за истекшие годы, несмотря на то
что принятое Русью христианство носило доктринально наднациональный
характер, оно не только приобрело некоторые региональные особенности,
но в нем стали вырисовываться и свои внутрирусские традиции. Нестор в
этом отношении представляет характерный пример. Он стал первым, кто
назвал себя учеником своего соотечественника, а именно Феодосия
Печерского. Примеры, которые приводил Нестор из жизни монахов,
фактически поощряли строгую аскезу.

В религиозной форме у Нестора возникает целый ряд «философем»,
выражающих еще на неадекватном языке важные философские проблемы:
закономерности и необходимости в событиях истории, места Руси во
всемирной истории.

Климент Смолятич (митрополит с 1146 г.) противопоставил астрологическому
учению о судьбе довод «ничего не сотворил Господь бесцельно и ничто у
него не презрено» - божественный промысел. «Мы, будучи творением божиим,
действуем сотворенною Богом тварию как хотим».

Через древнюю и средневековую русскую мысль неизменно проходят споры о
«свободе воли» человека. Кирилл Туровский (1130-1182) - один из
древнерусских писателей, определенно высказывавшихся за признание этого
принципа. Свобода человека понимается им как свобода выбора между добром
и злом. К добру человека и человечество ведет Бог: «Бог создал меня
самовластным..». Определенный гуманистический смысл этих богословских
утверждений Туровского можно видеть на фоне утверждений других
древнерусских книжников, отвергавших принцип «свободы воли». В сфере
этики Кирилл был сторонником умеренного аскетизма: «Многие иссушили тело
свое постом и воздержанием, - и уста их смердят: но, поелику делают сие
без рассуждения, то далеки они от Бога». Путь к спасению идет через
добрые дела, а не через усиленные истязания плоти в монашеской жизни, и
весь этот путь можно проделать в мирской жизни - таков смысл концепции
Туровского, которая выступала некоторым противовесом крайне аскетическим
этическим концепциям, широко распространенным на всем протяжении
русского средневековья.

Философская мысль после введения христианства на Киевской Руси имела
много общего с развитием философской мысли в Византии, в Болгарии, а
также в Западной Европе. Общность историко-философского процесса на Руси
и в Византии предопределялась прежде всего фактом принятия христианства
именно из Византии и постоянным присутствием на Руси греческих
митрополитов, проводивших политику и идеологию византийских патриархов.
В оригинальной письменности древнерусского периода эта ситуация не могла
не отразиться.

Как общие с Византией, так и специфические черты развития древнерусской
культуры в конечном счете были результатом не пассивного следования
византийскому образцу, а сознательного выбора самой Руси, высшие
политические интересы которой диктовали необходимость, с одной стороны,
создать «национальную», государственную церковь, чтобы сохранить свою
политическую независимость и культурную самобытность, а с другой -
сохранить тесные политические, религиозные и культурные связи с центром
восточной православной церкви.

После принятия христианства Русь сумела не только освоить весьма
значительное, общее для всего христианского мира наследие, но уже с ХI
в. стала выдвигать оригинальных (насколько оригинальность вообще
возможна в рамках одной, считающейся единой христианской доктрины)
религиозных писателей и мыслителей. Можно сказать, что процесс
становления философии задержался на Руси по сравнению с рядом других
христианских стран. Это произошло вследствие более позднего принятия
христианства и особенно вследствие огромности по историческому значению
выбора, который Русь должна была сделать, а именно выбора между двумя
разновидностями христианства - восточной и западной, а также как
следствие выбора Русью способа сохранения религиозных связей с остальным
христианским миром и способа защиты своей политической независимости и
культурной самобытности. Закономерности становления и развития
древнерусской идеологии и философской мысли являются порождением
специфических социокультурных условий древнерусской действительности.

С христианством обязательно связана письменность. Обучение грамоте
началось уже при Владимире. При Ярославе в Новгороде в учение было
отдано 300 человек, и плоды скоро скажутся в широком использовании
письменности в повседневной жизни новгородцев. Письменность расширила
возможности обмена опытом в рамках, по крайней мере, всего христианского
мира.

Монашество нередко обвиняется в удушении культуры, следует возразить:
именно монахи в эпоху раннего средневековья несли и сохраняли культурные
нормы. Путь аскета предполагал включенность его в культуру, иначе на
пути совершенствования он неминуемо отходил бы от стези духовного
совершенствования. Впоследствии возникшие монастыри отнюдь не являлись
«рассадниками беспросветного аскетизма». Монастыри становились центрами
книжности, где трудолюбивые монахи переписывали летописи и древние
манускрипты. Монастыри отличал и высокий эстетический уровень
религиозной деятельности: церковного пения, литургического слова. Именно
в монастырях процветали живопись, особенно иконописная, архитектурное
творчество.

Как и все средневековое искусство, церковная живопись имела прикладное
значение и, будучи «Библией для неграмотных», служила прежде всего целям
религиозного просветительства. Религиозное искусство являлось также
средством общения с Богом. И процесс создания, и процесс восприятия
превращались в богослужение. Эта его основная функция закрепляет
значимость того, что изображено, а не как, и поэтому в принципе не
различает шедевр и рядовую икону. В контексте своей эпохи икона
исполняла и вполне утилитарные функции - охранительница от эпидемий и
неурожаев, заступница, грозное оружие (языческое влияние).

Религиозная идеология пронизывала все сферы жизни, религиозные
установления охранялись государством. Общественное сознание и духовная
культура, однако, не могли быть абсолютно однородными.

Устанавливался религиозный канон - набор христианских мировоззренческих
принципов и соответствующих приемов, норм и основных задач
художественно-образного творчества. Канон вырабатывался и утверждался
церковью как образец (шаблон) для подражания, как идеал святости и
красоты, как стандарт соединения элементов образа. Например, строгое
соблюдение иконописцами церковного канона требовалось для того, чтобы
делать лики божеств, апостолов либо святых на всех им посвященных иконах
или фресках абсолютно одинаковыми. Идеальным для церкви соотношением
религиозной и художественной сторон в ее искусстве является положение,
при котором художественные средства используются лишь для наиболее
полного воплощения религиозного содержания в рамках принятого канона.
Образец - древние новгородские и псковские иконы и фрески ХIII - ХIV вв.
Этот религиозно-художественный канон после принятия в 988 году Русью
христианства был заимствован из Византии и в переработанном виде
закрепился на русской культурной почве. Так, в соответствии с
требованиями иконописного канона в образах Иисуса Христа и всего
пантеона святых на иконах подчеркивается их бесплотность, святость,
божественность, отрешенность от земного. Облик неподвижных, статичных,
плоскостных фигур библейских персонажей и святых символизирует вечное и
неизменное. Пространство на иконах изображается всегда условно, путем
совмещения нескольких проекций на плоскости с применением обратной
перспективы. Золотые фоны и нимбы, золотое сияние переносило в
восприятии зрителя изображенное событие в некое иное, далекое от земного
мира, измерение, в сферу духовных сущностей, реально являя собой эту
сферу.

Особую художественно-религиозную символическую роль в византийской
живописи играл цвет. Например, пурпурный символизировал божественное и
императорское достоинство; красный - пламенность, огонь (очищающий),
кровь Христа, как напоминание его воплощения и грядущего спасения рода
человеческого. Белый обозначал божественный свет, чистоту и святость,
отрешенность от мирского, устремленность к духовной простоте и
возвышенности. В противоположность белому черный цвет воспринимался как
знак конца, смерти. Зеленый цвет символизировал юность, цветение, а
синий и голубой - потусторонний (трансцендентный) мир.

Для мастеров канон выступал в качестве художественного метода и стиля
воплощения религиозно-эстетического общественного идеала и приближения к
нему. Массе посредственных иконописцев, среди которых основное место
занимали монастырские монахи («богомазы»), канон часто служил лишь как
совокупность формальных норм и правил , отличающих собственно
религиозное письмо от художественного.

Можно выделить гениального русского живописца Андрея Рублева (ок. 1370
- ок.1430), который далеко не всегда следовал сложившимся
иконографическим традициям. Проявляя творческую индивидуальность как в
построении композиций, так и в цветовых решениях икон, он воплощал новую
идейную направленность искусства. Как показали исследования,
неповторимой гаммой своих творений, даже новыми оттенками цветов Рублев
как бы расширял границы канона. Например, в отличие от мрачноватых,
темных по колориту икон Феофана Грека палитре Андрея Рублева присуща
светлая гамма цветов, его иконы и фрески проникнуты трепетной
солнечностью и воплощают радостное мироощущение, любование и умиление
миром. В мировоззрении Андрея Рублева счастливо сочетались духовные
традиции домонгольского наследия, проникнутого отзвуками
эллинистического искусства, связанного с византийским стилем, с одной
стороны, и общеевропейская предвозрожденческая эстетика, с другой.
Подобное цельное и глубокое понимание классического канона наиболее
полно выразилось в рублевских фресках, в «Троице». Светлая радость
переполняет сердце от встречи с этим бесценным памятником отечественной
духовной и художественной культуры, великим мировым шедевром,
исполненным исключительной образной силы и гуманистического пафоса.
Отличающаяся глубоким психологизмом, «Троица» внушает ощущение
внутреннего спокойствия, ясной простоты, гордости и великой нравственной
силы. Достигается это прежде всего классически уравновешенной статичной
композицией расположения фигур трех ангелов, певучестью четких линий
рисунка, гармонией колористической гаммы и жизнерадостностью общего
цветового фона иконы.

Служение высоким идеалам, устремленность к совершенству отличали
мастеров русского религиозного искусства.

Постепенно формировалась, написанная специально для сопровождения
религиозно-культовых обрядов, духовная музыка, которая у верующих людей
вызывала целую гамму переживаний и настроений.

Прикладное, декоративное искусство и культовые предметы, используемые
во время богослужения или постоянно присутствующие в интерьерах храмов,
подчас

обретали не церковное звучание. Жертвенники, подсвечники, кресты, рясы,
подрясники, митры, все одеяние священников являлось не столько
культовыми произведениями, сколько прикладного искусства.

В образах церковного зодчества в органичное единство сплавлялись не
только искусство и религия, но и практически все виды других искусств:
живопись, музыка, поэзия, скульптура, прикладное, декоративное
искусство, дизайн (особенно во время богослужения в храме).

Именно в эпоху средневековья на Руси были достигнуты значительные
успехи и в развитии научной, инженерно-технической мысли, особенно
связанной с зодчеством, строительным искусством (Софийский собор в Киеве
датируется 1037 г., София Новгородская - 1045-1050 гг. Однако наиболее
древняя из сохранившихся построек Киевской Руси находится в Чернигове.
Это Спасский собор 1036 г.).

Высокие образцы средневекового искусства - литературы, зодчества -
составили эпоху в развитии мировой культуры, неповторимую, дарственною
всем последующим поколениям, - такую, как древнерусское искусство,
воплощенное, например, в киевской и новгородской Софии, Дмитровском и
успенском соборах во Владимире, церкви Покрова на Нерли, шедеврах
Рублева и Дионисия. Источником вдохновения великих мастеров
средневековья и единственным языком, доступным широкому кругу
потребителей культуры этого времени была вера в Христа.

ПРАВОСЛАВНО-ЯЗЫЧЕСКИЙ

СИНКРЕТИЗМ





Принятие христианства на Руси было исторически необходимо и
закономерно, мировоззрение человека как бы сверху освобождалось от
власти сверхъестественных сил, однако новая религия не родилась
органично в недрах языческих культур, она была привнесена извне и чужих
богов ассимилировала, невольно наполняясь мифологическими образами.

Продолжительное время духовная жизнь на Руси определялась явлением,
которое принято обозначать как православно-языческий синкретизм.
Возникшая на Руси уже к ХI в. Ситуация «двоеверия» - «двукультурья»
сказывалась на всех уровнях средневекового общественного сознания,
накладывая свой отпечаток на поведение, ценностную ориентацию и
практические стороны деятельности людей. Двоеверие не замыкалось в кругу
верований и обрядов, оно оказывало большое воздействие и на развитие
философско-мировоззренческих идей, включая этическое и эстетическое
сознание, историческое мышление, представления об обществе. Памятники
материальной культуры и письменность, устная словесность в своих
древнейших слоях, живопись, данные исторической лингвистики и многие
другие источники свидетельствуют о взаимодействии и взаимопроникновении
в культуре Руси нескольких мировоззренческих традиций.

Синкретизм - объединение первоначально независимых или разнородных
явлений, которое приводит к появлению некоего качественно нового
образования.

Эпоха Киевской Руси была во всех отношениях переломной для судеб
восточных славян: происходила замена язычества христианством, однако,
перемены были противоречивы и неоднозначны.

Альтернативная христианская вера сначала не получила на Руси никакого
распространения. На стыке Европы и Азии смешалось столько различных
религий, культов и традиций, что местное население не вникало особенно в
их подробности и предпочитало придерживаться верований предков. Именно
отсюда берет начало веротерпимость славянских народов. Очень часто люди
с совершенно разными религиозными взглядами жили рядом. На таком
пестром фоне тяжело было разглядеть христианское учение как духовную
концепцию жизни человека.

Киевская Русь предстает государством, в котором после принятия
христианства, ставшего актом большого культурно-политического значения,
общество постепенно переориентируется на усвоение
византийско-христианских духовных ценностей. Новое мировоззрение, новая
для Руси культура формировались на определенной основе. В силу
объективных причин они вынуждены были входить в тесное соприкосновение с
дохристианскими культурными ценностями. Влияние язычества ощущалось даже
в произведениях книжных, являвшихся прин+-адлежностью «официальной»
культуры. Христианство на Руси впитывало в себя «бытовые» представления
о мире, сложившиеся на основе практических потребностей людей и не без
влияния традиционных дохристианских представлений. Мифологическое
мировоззрение продолжало жить под покровом новых религиозных образов и
обрядов, являясь той основой, на которую ложились краски византийской
образованности. Византийско-христианская традиция стала одной из двух
главных составляющих древнерусской культуры.

Вступив во взаимодействие, эти два культурных потока видоизменились.
Соотношение христианского и языческого могло колебаться от
противостояния до синтеза, в целом же в зависимости от конкретных
условий преобладала либо языческая, либо христианская основа.

Можно отметить, что неславянское язычество и разнообразные вариации
христианства, приходящие на Русь с Востока, Запада и угро-финского
Севера, от прибалтийских племен, оказывали в ряде случаев воздействие на
те или иные аспекты духовной культуры, художественного творчества
(орнаменты, белокаменная резьба, образы литературы и фольклора и др.).
Целый ряд ирландских черт в православии : так, ирландскими миссионерами,
видимо, были занесены на Русь колокола: Византия их не знала.(см.
Мурьянов М.Ф. «Звонят колокола», 1973,с.240).





Но в целом, несомненно, в Киевской Руси развитие религиозно-философской
мысли происходило под воздействием двух главных сил - православия и
дохристианских представлений. Складывался принципиально новый, подвижный
тип мировоззрения - православно-языческий двоеверный синкретизм. Под его
влиянием православие на русской почве оказалось подверженным изменениям
в содержательной части вероучения и связанных с ним представлениях.

Ранние формы религии на Руси связаны, в первую очередь, с условиями
жизни и общественным укладом народов, населявших территорию нашей
страны. К моменту проникновения христианства на Русь господствующее там
язычество представляло собой смесь пережитков далекого прошлого с новыми
формами религиозных представлений. Для первых характерно обожествление
сил природы, животных и растений. Для вторых - наличие более
высокоорганизованных культов, связанных с земледелием, ремеслом и
другими видами хозяйственной деятельности человека.

У большинства славянских народов именно Перун был центральной фигурой
языческого пантеона. Чрезвычайно распространен на Руси был и культ
дерева. Он был самым распространенным и длительным из всех языческих
культов и сохранился до наших дней. Христианская церковь вела борьбу с
ним на протяжении более чем десяти столетий. Так, по уставу Владимира
каждый, кто молился в лесу, подлежал церковному суду.

Задолго до проникновения на Русь христианства там уже существовали
вполне сформировавшиеся языческие религии, которые оказали большое
влияние на зарождающееся Русское Православие. И ему пришлось впитать в
себя многие элементы языческих верований. Без этого «новая вера» не
смогла бы прижиться у славянских народов. Именно этим и объясняется
уникальность Русской Православной Церкви. Вобрав в себя многие элементы
древнеславянских языческих верований и народных традиций и,
одновременно, приспособив свои догматы к местным религиям, нравам и
обычаям славян, православие получило новую окраску.

Благодаря возникновению двоеверия прежние мифологические воззрения на
протяжении нескольких столетий после принятия христианства продолжали
оказывать ощутимое воздействие на развитие отечественной культуры, в том
числе и философской. В рамках двоеверия (явного или неявного)
осуществлялась творческая деятельность представителей отечественной
средневековой культуры. На уровне обыденных двоеверных представлений
происходила перестройка общественного сознания. В разное время и в
разной социальной среде содержание двоеверных новообразований могло
иметь существенные отличия.

Смена вер объективно дала основание для тяготения духовных устремлений к
одной из двух позиций, заданных несхожими между собой
религиозно-мировоззренческими системами. Развитие оригинальной русской
мысли складывалось из преодоления крайних позиций , за которыми стояла
преобладающая ориентация на одну из исходных идейных сил эпохи -
христианство либо язычество. Оригинальные древнерусские памятники
тяготеют то к одному, то к другому, но неизменно имеют признаки их
обоих. В результате, несмотря на все возрастающее влияние православия и
постепенное изживание прежней мифологической системы взглядов, на Руси
утверждался иной, чем в Византии, религиозно-мировоззренческий идеал,
который далеко не во всех чертах повторял свой исходный прототип,
поскольку сильны были языческие влияния. Для характеристики
первоначального христианства, возможно, имеет значение факт: церкви
воздвигались на месте языческих святилищ. Практика строительства
христианских храмов на месте языческих, очевидно, не могла считаться
ортодоксальной. Ведь таким образом христианство не столько отрицало,
сколько продолжало и преобразовывало предшествующие верования.

Судя по косвенным данным, «коллективное подсознательное» Руси было все
еще языческим и в ХI, и в ХII вв., если и не в узкоконфессиональном
смысле, то в более широком - идеологическом и ценностном. Ситуация была
такова даже в культурных центрах - городах и крупных монастырях (не
говоря об отдаленных поселениях), а ведь именно здесь творили
древнерусские книжники. Поэтому закономерно, что литература Руси ХI -
ХIII вв. Запечатлела это «христианское подсознание».

Двоеверие, религиозно-мировоззренческий синкретизм утвердились в
древнерусском обществе «сверху донизу», охватывая практически все
социальные слои. Княжеско-боярская среда, ремесленники и торговые люди,
вольные земледельцы и холопы - все они, сталкиваясь с православием,
становились в большей или меньшей степени двоеверами. О медленном
распространении нового отношения к миру в первые века после введения
христианства можно судить по антиязыческим поучениям, не потерявшим
своей актуальности на протяжении всего древнерусского периода. Эти
поучения предназначались в первую очередь для близкой к православию
княжеско-боярской среды и низшего духовенства. Это значит, что
проникновение новой веры в другие слои населения шло еще более медленно.
Среди широких масс народа число исповедовавших веру предков сокращалось
медленно, а временами даже резко возрастало. Подчиняясь давлению
церковных и светских властей, низы (а отчасти и верхи) общества
выполняли введенные обряды и предписания большей частью формально. В
последнюю очередь происходили перемены в сознании.

Можно утверждать, что христианство нигде и никогда не существовало в
абстрактном «образцовом» виде. Оно всегда - и это закономерно -
приобретало специфические черты той среды, в которую попадало,
становилось в той или иной мере синкретичным. Поэтому говорить о
нарушении или соблюдении канонов веры можно только в отношении или
соблюдении канонов веры можно только в отношении основных догматов,
утвержденных вселенскими соборами. Для Ярослава расписывали лестничную
башню Софии Киевской сценами, на которых изображены скоморохи-гудцы.
Даже церковные иерархи обращались к культурному наследию прошлого.

В довладимировской Руси христианство распространялось ничуть не в
большей степени, чем любая иная религия. Лишь князья (в основном исходя
из политических соображений) да небольшая группа высшей знати (чтобы не
отстать от цивилизованной Европы) приняли христианство.

Широкие массы населения практически не были знакомы с христианским
учением. Проповеди читались в основном на непонятном греческом языке. Не
было доступных Евангелий, тем более что практически большая часть
населения была неграмотной. Все это привело к тому, что накануне
крещения Руси князем Владимиром Христианство было просто неизвестно
русскому народу.

Первые десятилетия княжения Владимира обозначились длительными военными
походами. К этому же времени относится и проведенная князем реформа
языческого культа. Как говорится в летописи, «и стал Владимир княжить в
Киеве один, и поставил кумиры на холме за теремным двором: деревянного
Перуна с серебряной головой и золотыми усами, затем Хорса, Даждьбога,
Стрибога, Симаргла и Мокошь. И приносились им жертвы, называя их
богами...И осквернилась кровью земля Русская и холм тот».

Убив брата, Владимир решил закрепить принцип единовластия, сделав
Перуна единым главенствующим богом. Но культ языческих богов не был
приспособлен к единобожию, и Владимиру пришлось ограничиться тем, что из
десятков языческих богов он выбрал 5-7 и объявил их главенствующими.
Причем, в некоторых городах это пришлось делать с применением военной
силы.

Но этого показалось Владимиру мало, и он возобновил практиковавшиеся в
древности человеческие жертвоприношения языческим богам, и сам
неоднократно в них участвовал.

Никакие реформы языческого культа не могли сделать главного из того,
чего добивался Владимир - признания Руси Европой. На Русь по-прежнему
смотрели как на варварскую страну. И немало этому способствовал
языческий культ. Именно эта причина побудила Владимира найти новую
государственную религию. Владимир хотел иметь на Руси не византийское и
не римское, а русское христианство.

Пересаженное на языческую почву, оно, постепенно вытесняя языческие
культуры, впитывала в себя их внешнюю форму и постепенно обрастала
грудой языческих обрядов, традиций и верований.

Приняв решение крестить Русь от византийской православной церкви,
Владимир столкнулся с необходимостью разрушить корни, связывающие
русский народ с многовековой языческой традицией.

Если язычество продолжало существовать в самых широких слоях
простолюдинов, отражая народную культуру, идеологию и мировоззрение, то
новое отношение к миру внедрялось первоначально в княжеско-боярской
среде. Однако и здесь не все обстояло гладко, о чем свидетельствуют
многочисленные поучения и данные материальной культуры, отразившие быт и
духовный мир социальных верхов страны. Письменные свидетельства отразили
широкое бытование в социальных верхах страны языческих, почти не
измененных обрядов (которые на протяжении десяти веков после крещения
оставались уделом в основном сельского населения). Практиковались
различного рода гадания, «оклички» умерших предков, постриги и
внецерковная свадебная обрядность, исполнялись причитания. Пережитки
архаики в погребальной обрядности фиксируют раскопки, о них
«проговариваются» авторы литературных сочинений, на основании которых
создается картина преобладания нехристианского отношения к смерти.
Внецерковные элементы проводов умершего князя продолжают бытовать с ХI
по ХШ в. В раннесредневековых княжеских погребениях при храмах
неоднократно обнаруживали украшения и вооружение, как того требовал
языческий обряд. Известен факт внесения для отпевания в храм князя
Владимира Святославича на санях, по-язычески. С упоминания о том же
элементе языческого погребального обряда начинается «Поучение к детям»
Владимира Мономаха, написанное, сидя «на санях», т.е. в конце жизни.
Киево-Печерский патерик, повествуя о событиях ХI в., фиксирует
возникновение обычая, утвердившегося затем в православии, вкладывать в
руку умершего список с текстом - «пропуск» на «тот свет», каковым в
Патерике был лист с молитвой Феодосия Печерского, одного из самых
строгих блюстителей православия и одновременно родоначальника типичного
синкретического религиозного обряда, практиковавшегося по отношению к
умершим русским правителям и в ХVII в.

Объяснение земных дел всякого рода предзнаменованиями восходит к
языческой логике причинно-следственных отношений, соединявшей все части
космического универсума.

Археология дает яркое представление о длительном бытовании
дохристианских форм погребального ритуала. Языческий курганный обряд
начал исчезать в XI - XII вв., но кое-где продержался до XIV в. К этому
времени языческая символика на древнерусских украшениях вытесняется
христианской. Несмотря на то что внешнее устройство древнерусских
захоронений эволюционировало в сторону, отвечавшую требованиям
христианства, некоторые детали ритуала проводов «на тот свет» продолжали
отражать архаичные воззрения. Умершие превращались в обожествленных
предков, от расположения которых зависело благополучие живых.

В борьбе с язычеством и двоеверием духовенство прибегало не только к
проповеди. Наузы, обереги и другие чуждые христианству ритуальные
предметы изымались и уничтожались.

Пережитки язычества более прочно держались в финно-язычной среде
древнерусского населения.

Мощной силой, противостоящей христианизации, были волхвы. В 1024, 1069
- 1071 гг. они возглавили выступления против новой веры. Как выразители
дохристианской идеологии, они были естественными противниками
происходивших в стране религиозных преобразований. Волхвы пользовались
большой популярностью и поддержкой у населения.

В городах жители ближе и непосредственнее соприкасались с привнесенной
греками христианской культурой, быстрее усваивали ее.

Как свидетельствуют данные археологии, вплоть до ХIII в. количество
вещей, использовавшихся в нехристианских ритуалах или несущих на себе
языческую символику, оставалось весьма значительным. При раскопках
древнерусских городов археологам часто встречаются предметы, на которых
символы обеих религий переплетаются. Примечательны в этом отношении
бляхи-талисманы (так называемые «обереги», «наузы») и «змеевики», на
одной стороне которых изображались православные святые, а на другой -
древняя змееволосая богиня. Многократны находки неолитических топоров и
так называемых «громовых стрелок» из кремня, применявшихся в
средневековой Руси в магических целях. На некоторые из них нанесены
(процарапаны) кресты.

Ценой уступок и компромиссов осуществлялось завоевание общественного
сознания новокрещеных, живущих языческими обычаями. С этой целью
вводились многочисленные местные культы, в храмах осуществлялись
полухристианские-полуязыческие обряды, составлялись упрощенные и
понятные вчерашним язычникам проповеди.

Следует отметить, что Византия чутко реагировала на любые отступления от
канонов. Не случайно многие начинания в церковной и культурной жизни
Руси не получили одобрения Константинополя. Православно-языческий
синкретизм во многом определил особенности отличных от греческой
ортодоксальности воззрений Илариона - первого митрополита из русских.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что языческие черты
богородичного культа проявлялись в отношении, например, к ее иконописным
изображениям. Магической силой обладала вода, освящаемая иконой. С
Богородицей также связывалась функция покровительства беременным
женщинам. Особенно показательно совмещение праздника рождества
Богородицы с рожаничными трапезами.

Постный пятый день недели был посвящен Параскеве Пятнице, принявшей в
древнерусском синкретическом православии значение девы-судьбы,
покровительницы женщин и женского труда, частично приобретшей, как и
дева Мария, черты матери-земли, а с обрядовой стороны впитавшей
особенности родо-рожаничного культа с присущими ему жертвоприношением
пищей, ритуальным обжорством, возлияниями.

Синкретические культы, подобные самому яркому из них, богородичному,
часто имели и общегосударственное значение. С почитанием Богородицы
связывалось убеждение в ее охранительном значении по отношению к городу,
княжеству. Функция заступничества от врагов была одной из главнейших в
своеобразном возникшем на древнерусской почве культе Спаса.

Все утвержденные в Северной Руси культы объединяет между собой одна
общая для всех них идея защиты, покровительства со стороны близкого
людям божества.

В новой оболочке многие столетия сохранялись дохристианские
представления. Богородица-заступница покрыла своим образом черты
девы-судьбы, рожаницы, матери-земли. Тема божественного покровительства
связана с древними представлениями о предопределенности человеческой
жизни. Князь Глеб Святославич, насмехаясь над пойманными волхвами,
говорил им в 1071 г.: они утверждают, что все знают, а собственной
судьбы не ведают. Видимо, волхвы претендовали и на знание судеб, которые
в древности определялись еще при рождении - по положению светил (отсюда
наименование звезд «рожаницами») и зависели также от предков - «дедов».

Поклонение древним богам в прежней форме было постепенно в основном
вытеснено, язычество исчезало как мировоззренческая система, но
языческий пантеон в значительной мере был заменен многочисленными
христианскими святыми, принявшими на себя их функции. Святые
христианства не стали полностью подобны языческим богам, но
«распределили» между собой их функции, благодаря чему представления о
том или ином святом существенно разнились в разных местах Руси.

В результате взаимодействия культур христианская концепция единобожия
приобретала весьма условный характер. Именно поэтому, несмотря на все
более глубокое усвоение христианства, утверждался иной, чем в Византии,
религиозно-мировоззренческий идеал, бытовала иная картина мира, в
соответствии с которой развивалась и общественная мысль.

Главное достоинство язычества заключалось в сохранении в рамках его
хозяйственного опыта. При насильственной христианизации часто терялись
именно практические завоевания многих поколений. Церковь
приспосабливалась к языческим праздникам, относящимся к циклу
сельскохозяйственных работ. Сложнее было отношение к народной медицине,
часто принимавшей форму волшебства. На Руси вспыхивали костры, сжигавшие
языческих кудесников: впервые об этом упомянет новгородский летописец
под 1227 годом (см. А.Кузьмин. Падение Перуна, 1988, с.231) . Несомненны
потери также в области поэтического творчества народа. Поэзия -
обязательный спутник язычества и вообще племенного строя. Исторические
песни поддерживали связь времен, а живая связь с природой давала образы,
понятные язычнику и подозрительные для христианина. В
монашеско-аскетическом варианте христианства особенному гонению
подвергалось вообще языческое жизнеутверждающее «веселие».

В быт никак не могла войти восточная неделя с нерабочим днем в
воскресенье. Еще и в ХVI веке в Южной Руси праздновали пятницу - остаток
старого славянского календаря. Не случайно позднее пятница стала
базарным, торговым днем во многих районах: в язычестве в этот день
нельзя было работать, но можно было торговать.

Должно отметить, что русское духовенство хотя и боролось с языческими
пережитками, все-таки относилось к ним довольно терпимо. Обычно
отмечается положительная роль церкви в деле стабилизации
государственности.

С религией обычно связаны все виды искусств. Христианство позволяло
использовать опыт резьбы по камню, росписи стен и т.п. При этом, однако,
не следует забывать и о больших достижениях в этой сфере язычества.
Бесспорен вклад в строительное дело. На Руси ранее не практиковалось
каменное строительство. Теперь оно приходит из христианских стран,
достигая уже в ХI - ХII веках высокого развития.

Хотя христианство и дало название основной массе сельских жителей -
«крестьяне», мировоззрением их оно не овладело. В быту и производстве
крестьянин оставался язычником. В условиях жизни и труда крестьянина за
тысячу лет мало что изменилось. По-прежнему подворье составляло основу
хозяйства и повседневной жизни, а община удовлетворяла большую часть
потребностей в общении, обмене знаниями и опытом.

К сожалению, многие важные подробности крещения Руси не дошли до наших
дней. Но об одном можно сказать с уверенностью: сам акт крещения был
навязан русскому народу без какого-либо разъяснения сущности
христианства. По сути дела, после крещения киевляне вышли из вод Днепра
такими же язычниками, как и вошли в них. Тем более, что во многих
городах пришлось применять военную силу.

Обращение народа в христианство было чисто внешним. Византийское
христианство с его иконами, мощами, таинствами и процессиями было грубо
смешано с древним языческим культом. Иисус Христос как спаситель и
искупитель, сама идея мессианства остались абсолютно непонятными и
чуждыми русскому народу. В отличие от Европы, где первые христианские
церкви проводили большую работу как с новообращенными, так и с
языческими массами населения, на Руси греческий священник с крестом, в
сопровождении дружинника с мечом, не объяснял, кто такой Христос.

Кроме того, православная церковь сознательно пошла на слияние с
языческим культом. Она призывала строить церкви «святых»,
соответствующих языческим богам. Так, например, культ Волоса был заменен
культом Власия - «христианского покровителя» животноводства. Церковь
стала проповедовать, что существуют ангелы со специальными функциями -
ангелы гор, рек, деревьев, грома и т.п.

Таким образом, рассмотрев исторические вехи русского христианства,
можно с уверенностью сказать: именно насильственное его введение
послужило причиной тому, что внешне христианская страна по сути навсегда
осталась глубоко языческой.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Говоря о Русском Православии, нельзя не отметить, что за столетия
своего существования оно впитало в себя столько национального,
народного, что, по сути дела, превратилось в «национальную религию». Эта
связь с историческими и культурными корнями народа неизбежно привела к
тому, что на определенном этапе Русское Православие оторвалось от своего
фундамента и стало необъемлемой частью социального процесса в обществе.
Преемственность сама в язычестве являлась объектом и формой культа. Все
время так или иначе участвовало в сохранении преданий, песен, традиций.
Но все это передавалось лишь людьми. Книги же могут пережить и людей, и
общества, и государства. Проникновение на Русь христианства разными
каналами способствовало обогащению культуры за счет достижений разных
народов.

Прогрессивность перехода к христианству состояла прежде всего в том,
что Русь усваивала наиболее демократические его формы, сами по себе
предполагавшие широкую веротерпимость, а следовательно, способность
сохранять культурное наследие языческого прошлого и обогащать его за
счет связей как с Западом, так и с Востоком.

Когда Византия как государство прекращает существование, Русь
становится как бы законной ее наследницей. Но и в это время будет
сохраняться собственно «русская» традиция, выражающаяся в относительно
широком допуске различных толкований канонических положений, терпимости
к бытовым пережиткам язычества.

Литература:

1. Введение христианства на Руси. - М., Мысль, 1987. - 302.

2. Религия и свободомыслие в культурно-историческом процессе. -
С-П-б, 1991. - 183.

Клибанов А.И. Митрохин Л.Н. Крещение Руси: история и современность. -
М., Знание, 1988.

Кузьмин А. Падение Перуна (Становление христианства на Руси). - М.,
Молодая гвардия, 1988. - 240.

Карпушин И.И. Искусство и религия. - М., Педагогика, 1991. -160.

Аверкий. Крещение Руси. - М., Сполохи, 1995.

Рыбаков Б.А. Первые века русской истории. - М., 1964.

Филологические изыскания в области славянских древностей. - М., 1982.